Тэги

Сейчас читают:









Татьяна Зыкина. Интервью

Петь для меня − естественный процесс, я не работаю над особой манерой, мне кажется это нарочитым и нездоровым. Одно дело − работать над вокальной техникой, другое дело − манера, это не ко мне. Я пою так, как поётся.

Я выросла на Джо Дассене и Элтоне Джоне. Потом, когда уже могла сама выбирать, что слушать, подсела на Крэнберриз и Депеш Мод. А дальше как снежный ком. Я слушала очень много разной музыки − от Спайс Гёлз до Найн Инч Нэйлз. Сейчас не слушаю практически ничего − новое не вдохновляет совершенно, только разочаровывает и раздражает.

Манера одеваться, как и манера подачи песен − это всё не ко мне. Я просто существую, покупаю вещи, которые нравятся здесь и сейчас, ношу их подолгу. Шопинг это не моя страсть. А необходимость наряжаться для меня стресс.

Для интервью-фотосессий меня одевают в одежды, которые не соответствуют текстам моих песен потому, что это не моя личная фотосессия, а журнала, который имеет свое видение и эстетику. Я всегда доверяю стилистам именно потому, что мне в целом почти безразлично, что на меня наденут − ну, конечно, кроме каких-то совсем запредельных вещей.

Для меня слово «артист» обычно означает человека, больше нацеленного на зрителя, чем на творчество. Певец, исполняющий чужой материал − это артист. Лично я не вижу в этом ничего, кроме желания покрасоваться, продемонстрировать свой голос, свой новый костюм, обозначиться как-то на территории, чтобы на тебя все смотрели, слушали. Это жажда внимания, одобрения. Человек стал артистом, чтобы пожинать всё это, служить людям.

Тот, кто пишет для себя сам − это автор и исполнитель. Он отягощён фрустрацией, которая немного ослабевает, когда пишутся про всё это песни. Ненадолго, но ослабевает. Писать песни − физическая потребность. И ты уже не думаешь про служение зрителю, ты сам себе хозяин, и лучше всего, если автор − замкнутый, необщительный, трудный человек, как Курт Кобейн. Он был цельный, у него не было первостепенной задачи нравиться, он жил в собственном мире, прекрасном и полном боли, и людям просто нравилось подсматривать, подслушивать. В этом со стороны автора нет показухи, он просто копается в своей душе и, слава Богу, разрешает людям на это смотреть.

В рамках моей классификации артистам катастрофически не хватает хороших песен, особенно их страшно объегоривают текстовики. Я слушаю песни, которые осознанно покупают состоявшиеся и очень состоятельные артисты, и диву даюсь: кто им втюхивает это дерьмо? Как текстовику не стыдно брать деньги за такую ужасающую халтуру? Тем не менее, артисты покупают этот материал, поют с гордостью и любовью. Кому и для чего это нужно − для меня загадка.

А авторам-исполнителям не хватает …да ничего у них, по сути, нет, кроме них самих. Им всего не хватает. За небольшим и постоянным исключением (на радио одни и те же имена уже много-много лет), их песням не дают звучать в эфирах, соответственно, нет возможности собрать по-настоящему кассовый концерт − зритель их не знает. Нет возможности заработать денег, например, на запись в студии или на приличный клип. И даже если клип и снимут, то вряд ли возьмут на телеканал. А если и возьмут на телеканал, то соседство с мутантами шоу-бизнеса, в чьих текстах запросто может быть неправильное ударение, мелодия снята с забытого западного оригинала и пр., − такое соседство ещё более стыдно, чем безвестность.

Интеллигентный автор-исполнитель, не рвач и не охотник за быстрой славой, − он сегодня особенно никому не нужен. Богушевская, Желанная и сотни независимых музыкантов − они как-то существуют, но говорить о народной любви тут, конечно, нельзя. Если даже культовые независимые музыканты всё чаще позволяют писать себе низкопробную пошлятину на потребу слушателю, то на что ориентироваться, скажем, 18-летнему парню, который сочиняет песни? На что надеяться? Покорить общество своей самобытностью? Она никому не нужна. Важно не питать на этот счёт никаких иллюзий. Вообще, если есть возможность не стать музыкантом, лучше ею воспользоваться.

Я постепенно прихожу к мнению, что музыканту стать по-настоящему популярным в нашей стране − это что-то вроде грязного пятна на биографии. Среднего зрителя впечатляют вещи, заниматься которыми − дурной тон. Успеха добиваются чудовища − Ваенга, Михайлов. Над ними потешаются, кажется, все, но ведь тысячи человек ходят на их концерты. Для того, чтобы добиться кремлёвского успеха, нужно быть великим пошляком и обслуживать рабочий класс, для которого эти пошлости − откровение. Потому что рабочий класс несколько поколений подряд художественному самообразованию предпочитал телевизор и рюмку водки на столе.

Ну и, наконец, ему, зрителю всего хватает. Спрос рождает предложения, а не наоборот. Сейчас музыка подстраивается под слушателя, а не тянет его за собой. Музыка говорит на языке народа, а не пытается открыть ему что-то новое, не образовывает его, не учит прекрасному, а упрощается в угоду зрителю. Он в большинстве своём, я уверена, этим обстоятельством очень и очень доволен. А та малочисленная часть населения, которая жаждет чего-то другого, на жёсткой диете, им почти ничего не дают, зато каждая новая найденная жемчужина − это счастье на несколько лет. Так даже жить интереснее.

Мои жизненные приоритеты? Семья!

загрузка...