Тэги

Сейчас читают:









Там, где умирает рок-н-ролл. Часть 2

(Начало текста тут)

Мы порочны по своей природе, но в порочной среде фестивального бекстейджа должны были оставаться профессионалами. Связь с редакцией была обрывочной и немногословной. Мы оставались одни в этом особенном мире, где здоровый образ жизни считался единственным пороком, за который можно было лихо схлопотать путевку за забор, а, возможно, и милые посиделки на электрическом стуле.

Чертов текст должен был быть написан давно, но почему-то не идет. Просто не идет. О чем я должен писать? Правду? Она страшная, как моя третья женщина, но это не суть важно. В чем заключается эта правда? Да просто в том, что большинство моих коллег никогда не увидят истинной картины происходящего. Они слились с толпой и потом обязательно напишут жополизательные статьи с мудрой аналитикой о гениальности рок-звезд. Они убивают музыку, лаская ее своими льстивыми метафорами и витиеватыми деепричастными оборотами. Часть этих гениев валялась за кулисами на песке не в силах встать и связать хотя бы два слова воедино…

Гитарист какой-то группы предлагает мне выпить виски, но при этом не может словить фокус на моем лице. Боже мой, где я? Что я делаю в этом мире среди больших татуированных мужиков, басящих над моим ухом: «Он любит занюхиваться кокаином, а потом раздалбывать фигурки шлюх, сделанных из песка, с помощью ножа». Блять, он что серьезно?

В сложившихся условиях нам пришлось отказаться от варианта репортажа. Тем более, что назревали проблемы посложнее. Проблема номер один — и, пожалуй, самая главная задача — как стать своим, но остаться собой? Возможно, именно в этом и заключается мое задание, а не в создании очередной лживой статьи.
Знакомые лица не имели имен и фамилий, но были совместные фотографии, на которых было невозможно идентифицировать наши личности даже сотрудникам правоохранительных органов. Какие-то девочки носятся с флешкой, полной своих демо-записей, в надежде быть услышанными талантливыми и знаменитыми. Сильные музыкального мира ведут себя иначе. Они, как атланты, возвышаются над всем этим мраком и поучительно смотрят, качая головой. Они почти не пьют и лениво отвечают на вопросы. За ними тянется шлейф из алкозависимых поклонников и безумных завистников.

С нами кто-то здоровается, и кто-то что-то спрашивает. Фотографируются люди без имени и с темным прошлым. Для них я один из жителей мира сцены. Наличие в руках микрофона и оператора с камерой говорит им о многом, но они ошибаются. Я такой же, как они — охотник за славой, я делаю интервью с очередным музыкантом и стараюсь показаться ему интересным, чтобы он меня запомнил. Я слуга своего редактора, а не народа. Какая к херам четвертая власть? Чувачки, опомнитесь! У четвертой власти нет обгоревших плеч, прокуренной насквозь футболки и стабильного перегара с утра.

На третий день камере пришел пиздец. Мы решили утром поснимать волны, и песок на пару с морской водой нагло влетел в объектив. Дискавэри блять, а не отчет о фестивале. И на хрен нам была эта картинка. Оператор не знал, что ответить, да и не нужен был этот ответ. К тому времени мы уже давно сгорели. Уставший мозг загонял нас в сон, и мы заснули прямо под колонкой во время саундчека какой-то группы.
Поспать удалось всего пару часов. Фестивальная волна подхватила нас в один момент. Все, что было дорого, осталось за забором. Когда это произошло? Только сейчас или когда мы ступили на борт автобуса. Пить. Безумно хотелось пить. Девочка! Как же ее зовут? Кажется, Оля. «Оля, а принеси нам попить чего-нибудь». У Оли было собственное понимание слова «попить». Кола? Нет, это не обычная кола, а гремучая смесь америкосовского напитка с коньяком. Причем в сочетании фифти-фифти. Выпьем? Без проблем, чувак? А вот теперь еще по одной и добавим сверху виски. Мир наконец-то приобрел целостные очертания. Веселая водичка разжигала глубоко внутри организма креативные потуги. Устоять было уже невозможно, но пора было ставить финальную точку в нашем репортаже. Записать стенд-ап на фоне этих безумцев с алкогольными промилями в крови. Показать наконец-то правду этого мира. На сломанной камере оставалось 10 минут записи, и она все еще работала. Объектив не закрывался, но кому это интересно в последнюю фестивальную ночь. И я пошел, ноги едва держали меня, оператор шел спиной — ему было еще тяжелее. Он споткнулся. Упал? Вроде, нет. Мы прошли мимо палатки с коньяком Бабкина, прошли мимо пьянющих говнорэперов с незамысловатыми текстами, прошли мимо невменяемой группы «Слот», прошли мимо тихой гриммерки «Ляписа Трубецкого» и остановились в месте, где завтра закопают рок-н-ролл.

P.S. Разные крутые писатели любят в конце писать города, где они брали вдохновение и, не прекращая, писали. Я тоже так сделаю, ведь наброски я делал в виде смс на своем телефоне в разных городах необъятной Нэньки. Папка «Черновики» в разделе «Сообщения» теперь выглядит весьма странно.
Харьков — Керчь — Харьков — Днепропетровск — Харьков

Дмитрий Глебов.

загрузка...