Тэги

Сейчас читают:









Интервью с Emil Alzamora: «Наши тела — это словарь с бесконечным словарным запасом»

Сколько музыки в ваших скульптурах?

— Музыка является важной составляющей моего «скульптурного» процесса. Я могу тратить много часов на поиск вдохновляющей меня музыки, чтобы слушать её в то время, когда я работаю в студии.

Музыка для меня многое!

Она может активировать мозговую деятельность, а может, наоборот, успокоить и позволить расслабиться, что особенно важно, когда горят сроки или когда нужно найти интересное решение для проекта. Меня музыка стабилизирует и делает более производительным. Она как помощник, который дает и поддержку, и идеи, и добрый совет, и умиротворение. В настоящее время я слушаю Islands, Portishead 3, Radiohead, Vladislav Delay, Cocorosie, Lambchop и пр.

 

Mother and Child (Emil Alzamora)

 

Ваши скульптуры очень чувственны и эротичны. В них много эмоций, но это не боль или радость, или отчуждение в чистом виде, а эмоции, пропитанные эротизмом. Очевидно, Вы тоже очень чувственный человек?
— Спасибо за то, что правильно подметили. Мне всегда очень приятно слышать, что мои работы поражают зрителя в эмоциональном плане. Для меня это более мощно, чем интеллектуальное или аналитическое воздействие. Эмоции являются исконными, они были до слов и абстракций. Я люблю лепить фигуру человека, потому что это прямая визуальная связь с богатой и яркой областью эмоций, что мы в сумасшедшем сегодняшнем мире часто можем подавлять; отказываемся, потому что не готовы найти время на то, чтобы понять и обработать это.
Я чувственный!
Я полагаю, то, что тело может общаться на беззвучном языке, это и делает меня чувственным и глубоко заинтересованным скульптором. Наши тела — это словарь с бесконечным словарным запасом.

 

Masochist (Emil Alzamora)

 

Почему именно тело человека?
— Как я уже говорил, я люблю лепить фигуру. Это беспрецедентный потенциал для общения, способный перепрыгнуть даже культурные барьеры. Я гуманист. Я настроен оптимистично, несмотря на текущую тенденцию — быть апокалиптическим. Мои скульптуры — это своеобразная гидравлика для общения с моим подсознанием (на самом деле я никогда не знаю, что я буду лепить, так как это само всплывает в моей голове рано или поздно).

 

Masochist (Emil Alzamora)

 

Я верю, что благодаря правдоподобному изображению, я не зацикливаюсь на искусстве, и тогда созданная вещь действительно, кажется, не имеет изъянов, она естественна, передает вдохновляющую идею; она тревожна и показательна.

Что Вас вдохновляет?
— Я вдохновлен идеями и откровениями. По-исследовательски. Это может быть речь. Фильмы. Книги. Люди. Материалы. Формы. Любое другое искусство. Сейчас я читаю The Swarm: Как мир стал современным. Речь идет о стихотворении, написанном 50 лет до нашей эры, и о том, как оно чуть было не потерялось, пока не произошло Возрождение.

Автор объясняет, что такое современный мир.

Идея, что история неизбежна и само собой разумеющаяся. Эта книга заставляет вас осознать, насколько хрупок человеческий прогресс и что мы сами — и есть прогресс. Любимая цитата Энди Уорхола: «Они всегда говорят, что время все изменит, когда на самом деле должны измениться сами».

Interval (Emil Alzamora)

 

Как Вы считаете, Нью-Йорк по-прежнему остается мировой столицей искусств?
— Нью-Йорк. Я думаю, что он отчаянно хочет быть таковой. Но нет. Это большой город и, может быть, тут до сих пор огромное количество художественных галерей, музеев и коллекций, но я думаю, насколько актуально это искусство… Оно не столь актуально, нет. Нью-Йорк, кажется, застрял в фазах pop, candyland minimalia. Тем не менее, резкое и порой политическое искусство Вы можете увидеть именно в NY. Я полагаю, что сейчас современное искусство — это весь мир. Нью-Йорк включен, но на сколько процентов?!

Возможно, он щедр в финансовом плане, но я думаю, что ему не хватает эмоциональной подоплеки.

 

A Nice Reflection (Emil Alzamora)

 

Сегодня живопись и скульптура пользуются таким же спросом, как скажем, десять—двадцать лет назад?
— Насколько я могу судить, с ними всё в порядке! За последние 20 лет определенно спрос увеличился, как и увеличилось импульсивное желание человека украсить помещение скульптурным объектом или полотном. Арт-ярмарки сделали искусство публичным зрелищем. И это счастье!

 

Regroup (Emil Alzamora)

 

Кто сегодня основной потребитель современной скульптуры?

— Те люди, которые серьезно относятся к искусству, или те, которые просто имеют деньги. Полагаю, на этот вопрос более точно ответят галереи.
Молодое поколение, которое захвачено социальными сетями и возможностями Интернета, действительно интересуется искусством или делает вид, что интересуется им?

Я поражен тем, как много молодых людей, делают публикации фотографий с моими скульптурами в своих блогах и сетях, а другие перепубликовывают их к себе на стены!

 

Pressure (Emil Alzamora)

 

Я получаю много писем и сообщений от молодых людей во всем мире. Это одна из самых вдохновляющих вещей для меня, — прочесть письмо от студента в Индии, который рассказывает, как мои работы его потрясают.

Я думаю, что есть неподдельный интерес к искусству среди них. Люди ищут пути, чтоб подзарядить свои души, и находят их в искусстве.

 

Твой дом украшают скульптуры? Картины?
— Моя девушка и я обожаем искусство! Причем и наблюдать, и покупать. У нас есть скульптуры, картины. Фотографии и рисунки. В нашей коллекции есть произведения: Richard Barnes, Sam Spitzcka, Michael Zelehoski , Richard Butler, Mariana Alzamora , Catherine Welchman , Andrea Moreau, Bernard Klevickas. James Mulvany , Stephan Zirwes. Michael Ricardo Andreev, Dimitri Kasterine. Мы коллекционеры.

 

Скульптор Emil Alzamora

 

Pasha Kocherzhenko.

загрузка...